Начало игры.

Тот вечер пах дымом и бензином, а небо над Москвой было таким низким, что казалось, его можно потрогать рукой. Девять часов вечера, но город ещё не спал он дышал, гудел, жил своей бешеной жизнью, а где-то на окраине, в полуразрушенном цеху старого завода, за закрытыми воротами начиналась история, которая могла изменить всё. Не потому, что здесь было что-то особенное, а потому, что здесь не было ничего. Только пустота, эхо шагов и запах сырого бетона. Именно сюда, в этот мёртвый угол, пришли трое не по зову судьбы, а по зову того, что осталось после них самих.

Начало игры.

Первым был он высокий, худой, с лицом, высеченным из гранита и усталостью в глазах, которая не проходила даже после десяти чашек чёрного кофе. Его звали просто БАСТА. Не потому, что это было его настоящее имя, а потому, что так его называли все, кто знал хоть что-то о той жизни, которую он вёл. Он не был рэпером в привычном смысле этого слова он был летописцем, который записывал историю не на бумаге, а на магнитофонных плёнках, а потом выплёскивал её в эфир, чтобы её услышали те, кто ещё не разучился слушать. Его тексты били не в лицо, а в самое сердце, потому что он пел не о славе, а о боли, не о победе, а о том, что остаётся после битвы.

Начало игры.

Второй пришёл незваным, но вовремя. Он был другим быстрым, как молния, и таким же опасным, потому что носил в себе то, что не прощается: память о том, что его предали, и жажду мести, которая сжигала его изнутри. Его звали Смоки Мо, и он был тем, кого БАСТА когда-то считал братом. Теперь они стояли спина к спине в этом проклятом цеху, где пахло ржавчиной и кровью, и понимали, что выбора больше нет. Или они выйдут отсюда вместе, или не выйдут вообще.

Начало игры.

А третий третий был тем, кого никто не ждал. Она появилась из темноты, как тень, скользкая и неуловимая, с улыбкой, которая могла сбить с ног сильнее любого удара. Её звали Лиззка, и она была той, кто знал все тайны этого города от подвалов до крыш, от полицейских участков до криминальных разборок. Она была тем, кто мог провести их через лабиринты Москвы, как нить Ариадны, но за это требовала плату. И этой платой была не золото, не власть а правда. Ту самую правду, которую БАСТА так долго искал, но боялся найти.

Они стояли втроём посреди этого заброшенного пространства, и каждый из них знал: начало игры это не начало, а точка невозврата. То, что они делали здесь, не имело названия. Это было не кино, не книга, не песня. Это была жизнь, разделённая на куски, и теперь им предстояло сложить её обратно. Но из каких осколков И что получится, когда они это сделают

Город спал. Но они бодрствовали. И это было самое опасное время.